Офелия

Сказка на Хэллоуин

Малышка Офелия была любимицей семьи. Ее любили папа и мама, старшие братья и многочисленные дяди, тети и бабушки, дедушки и кузены с кузинами. Офелии посчастливилось родиться в большой и дружной семье. Любую беду эти люди переживали сообща, радовались каждому новому дню и поддерживали друг друга в непростых ситуациях.

 

Их дом стоял на окраине деревни, подпирая высокий лес, названный в народе «Старым». С другой стороны деревушки растекался живой рекой Лес Новый: молодой, просторный и светлый. Старый Лес, напротив, был густым, тенистым и пугающе-загадочным. Ветки деревьев и кустов, переплетаясь, уводили случайного путника в гущу, затянутую туманом, стелившимся по земле серо-голубой дымкой. Но, там, в глубине Старого Леса были и изумрудные поляны, и покатые холмы, укрытые цветочными коврами, и голубые озера в тени ярко-зеленых кустов. Счастливцы видели их и приносили из леса его дары: грибы, ягоды, редкие лекарственные травы. Главное было не заблудиться, не запутаться в лабиринте тропинок.

Потому что в глубине жило и неизведанное. Дыхание сырого зловония иногда наполняло пространство леса и тихое завывание, похожее на стон или вой, настигало заблудившегося путника, в какой части Старого леса он бы ни был. Никто никогда не видел что это. Не знал, как оно выглядит, как действует. Селяне знали только, что иногда из леса не возвращались те, кто заблудился в чаще.

Офелия любила гулять на поляне, рядом с домом. Каждое утро она выбегала на зеленый ковер лужайки, собирала голубые и белые цветы в маленькие букетики и дарила их всем, кто проходил мимо.

У девочки были очень густые волосы: светлые, похожие на пружинки. Их было сложно уложить в прическу и из косичек всегда выбивались несколько прядок, что лишь придавало ей очарования. Ярко-голубые глаза подчеркивали ее милый детский образ. Когда малышка отходила от дома, бабушка или мама выглядывали за калитку и находили ее по светлой кудрявой макушке.

Одним не слишком солнечным осенним утром Офелия, как обычно, припевая песенки, вышла на прогулку, но не стала собирать цветы, а принялась рассматривать растения, совершая обход полянки. Под одним из кустов она заметила серый заячий хвостик. Девочка прикрыла ладошками ротик, чтобы не выдать себя, и стала подкрадываться к зайчишке. Хвостик мелькал то справа, то слева от нее. Туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда. Офелия почти догнала хвостик и потянулась к нему маленькой ручкой, но его хозяин, замерев на мгновение, исчез в густой зелени. Поддавшись азарту, девочка рванула во влажную от дождя гущу Старого Леса.

Она бежала, бежала, бежала за пушистым хвостиком. Тропинка исчезла под ее ножками, лес сгустился, потемнел, зеленую траву сменил бесконечный ковер опавших коричневых листьев. На пути Офелии, откуда не возьмись, выросло поваленное дерево, потом еще одно, но малышка усердно перебиралась через толстый ствол и снова бежала за беглецом-зайчиком. Девочка не обращала внимания на лес вокруг, пока не вылетела на небольшую залысину посреди деревьев, где плескалось не то маленькое грязное озеро, не то большая, глубокая лужа. Хвостик-беглец пропал в дальнем ельнике и только сейчас Офелия огляделась вокруг. Куда она забралась?!

Сердце девочки забилось так гулко, что его звук был слышен на полянке. Ей стало страшно. Ветки деревьев шумели под ветром, тяжёлые капли дождя падали на лицо малышки. Тихое завывание донеслось из глубины чащи, а воздух стал заполнять зловоние.

Девочка попятилась назад, а потом быстро развернулась и побежала, как можно дальше от душераздирающего звука, от удушливого воздуха, от чего-то неизвестного таившегося в глубине леса. Она бежала, путаясь в тропинках, сбившись с дороги и падая на торчащие сухие ветки, сдирая в кровь коленки.

Тьма стала сгущаться. Мимо пролетела большая птица, задев волосы Офелии. Девочка вскрикнула и в испуге зажала рот ладошками. Она выбежала к высокой гладкой скале, покрытой коричневым лишайником и клочками, никогда не видевшего света, темно-серого мха. Она заблудилась! Бежать больше некуда. Только назад или вдоль мрачной каменной скалы.

Вдруг за ее спиной раздался хруст и душераздирающее завывание коснулось затылка Офелии, пройдясь по мягким волосам.

Опрометью девочка бросилась к ближайшему раскидистому кусту, ее ножки вязли в грязной, булькающей жиже, проступавшей из-под-земли. Ужас гнал малышку вперед и, наконец, она нырнула под ветки, ободрав в кровь руки и ноги. Едва девочка спряталась, поляну затянуло клубами тумана, подобного густому дыму. Отвратительный запах усилился.

Девочка от страха закрыла глаза и сжалась в комочек. Но тут что-то упало рядом с ней, глухо ударившись о землю. Офелия машинально посмотрела в сторону и увидела тушку крупной, серой птицы. Повернув головку в сторону, птица моргнула затуманенным взглядом и испустила дух. Все тело девочки напряглось, и тут вокруг посыпались птичьи трупы — один, другой, третий! Их было много! Офелия едва сдержалась, ей хотелось выбежать из кустов, увернуться от мертвых птиц и она, может быть, и выскочила бы, но ее взгляд упал в сторону места, где минутой раньше стояла она сама. Девочка оцепенела от ужаса.

Нечто бесформенное, в вонючих тряпках, с сочащимся гноем и сукровицей, в струпьях и кишащих в складках ветоши серо-желтыми опарышами, шло прямо на куст, где укрылась Офелия. Серые клыки торчали из кривого рта чудовища и с них капала пена, а в склизких пальцах с когтями, как у медведя, оно держало ржавый, в пятнах крови, серп.

Девочка зажмурила глазки и всю мощь своей души направила к Богу, высшим силам и маме с папой. Она просила спасти ее от ужасного нечто, но чуда не происходило!

Ветки куста трещали и ломались, как спички под напором чудовища. Смрад, исходивший от его туши, стал невыносим. Офелия задыхалась и пятилась ползком. Она натыкалась на трупы птиц, под ее коленями и ладонями чвакало грязное месиво, но она была все еще жива. Сердце девочки готово было выскочить из груди, так быстро оно стучало, пока малышка не уперлась спиной в холодный камень скалы.

В этот момент рука чудовища коснулась ее шейки, и девочка открыла глаза. В одно мгновение, взглянув в черные пустые глазницы ужаса, Офелия превратилась в тысячу необычных бабочек и разлетелась в стороны. Монстр кошмарно, мрачно взвыл, бросаясь в погоню за чудесными созданиями, но бабочки были настолько быстрыми, что он не схватил ни одной.

Завывая и ломая ветки, чудовище ринулось от скалы, устремляясь в свои темные, зловонные дебри.

 

* * *

 

Три дня и три ночи вся деревня искала малышку Офелию, но так и не смогли ее найти. Селяне не решались глубоко зайти в чащу Старого леса, страшась дикого воя, разносившегося среди деревьев все трое суток поисков. А еще смрад наполнил воздух, разъедал глаза и перекрывал легкие смельчаков, отважившихся продвинуться дальше, чем остальные спасатели.

Утром четвертого дня несметное количество удивительных бабочек появилось возле дома Офелии и ее семьи. Бабочки садились на родителей малышки, ее родственников, покрыли стену дома и порхали вокруг цветов в саду.

Мама Офелии раскрыла ладонь и одно из чудесных существ опустилась на нее. Слезы закапали из глаз женщины, она поняла, что ее малышки больше нет: на крылышках бабочки красовался рисунок черепа...

С тех пор бабочку бражника стали называть в народе «мертвой головой».