Снежная королева

Снежная королева

Новелла, действие которой происходит за шесть лет до событий, описанных в романе «Tabula Rasa. Ход белыми». Короткий эпизод отношений Дианы Батгейт и Макса Камэрона — главного героя романа.

 

Предрождественская Венеция была пронизана туманом. Ее очертания магически проступали через сизо-дымчатый ореол, опустившийся на улицы, каналы и здания.

Этот город так и не стал мне близок — ни в первый, ни во второй приезд, ни сейчас. Я оказалась здесь, следуя за желаниями Макса, вопреки своим. Выбор был не велик: согласиться или, отказавшись, с вероятностью девять из десяти расстаться навсегда. Вряд ли я нашла бы в себе силы вернуться к нему, продлись наша разлука дольше, ведь уже больше месяца, как мы отдалились друг от друга.

В этом сыром, сером и дряхлом, как ветошь, городе мы уже три дня, и, наконец, я выторговала для себя пару часов уединения. Это короткое одиночество необходимо мне как никогда раньше. Для начала я хочу восстановить внутреннее равновесие, накренившееся под влиянием микса «Венеция плюс Макс», и заодно, окончательно разберусь с решением, интуитивно родившемся еще перед поездкой в Европу: готова ли я к кардинальным изменениям в своей жизни.

Откупорив бутылку «Ламбруско», я щедро заполняю бокал почти до краев и отправляюсь в ванну. Теплая пенная вода расслабила. Откинув голову на свернутое в валик полотенце, я прикрыла глаза, смакуя аромат игристого вина на языке.

В воображении всплыло красивое, словно с картин Дюрера, лицо Кайла. Ледяные бирюзовые глаза, подбородок с ямочкой, вьющиеся пшеничные волосы, правильной формы рот. Как часто этот мужчина казался мне собственным отражением! Отстраненный, холодный, сдержанный. Даже поцелуи с льдистым привкусом на губах. Вернулась бы я к Максу, если бы мы с Кайлом все же решились перейти разделяющие нас границы?

Все, что нас связывало — гениальные постановки Кайла и роли, отведенные в них, мне. Ни он, ни я не стремились сократить расстояние, словно догадываясь, что там, за невидимой чертой, нас ждет пустота. Я не смирилась бы со вторыми ролями, а он никогда не пустил бы меня дальше гостиной в своем сердце. Да и любовник он был слишком сдержанный, каждая близость была слишком продуманная и слишком инсценированная. Либо же Макс разбаловал меня настолько, что теперь меня сложно удовлетворить.

От мысли о Максе у меня загудело в висках. В пору выпить болеутоляющее, а не розовое игристое.

Каким бы прекрасным и манящим ни был Кайл, он лишь бледный отблеск, тень на фоне Макса. Личность этого мужчины слишком объемная и внушительная. Иногда его возможности, поступки, действия, решения — ошеломляют. Его персона настолько глобальна, настолько поражает своей величиной, что я хочу сбежать от него и в ту же секунду сдаться ему в плен.

Пока думала о нем, не заметила, как осушила бокал. И это самая лучшая характеристика Макса — даже на расстоянии он держит меня в надежной зависимости от себя.

Когда месяц назад мы резко оборвали нашу связь, я выдохнула с облегчением и в ту же секунду испытала потребность снова почувствовать на своей шее удавку его пальцев. Именно это противоречие — нужда в нем и острое желание держать его на расстоянии — более всего утомляет меня.

Попытка найти спасение в Кайле оказалась безнадежной. Ни его загадочность, ни талант, ни внешняя привлекательность, ни небрежное отношение к окружающему миру, не могли соперничать с харизмой, гением творца и бьющей через край необузданной сексуальностью Макса, который, к тому же, позволял себе держаться так, словно мир создан исключительно для его личного удовольствия.

Черт бы тебя побрал, сукин сын!

Нащупав бутылку, стоящую на полу у ванны, я прикладываюсь прямо к горлышку и делаю три больших глотка.

Как мне хочется разорвать эту порочную зависимость, но я не имею для этого ни причин, ни силы духа! Месяц без него показался преисподней.

Казалось бы, свобода опьянила меня. Я снова ощутила свою уникальность, особенность, уверилась, что любой мужчина, которого я захочу, будет моим. Свободная от любых эмоций, я была счастлива.

С другой стороны, это было подобно ломке. Стало не с кем безмолвно спорить, каждый день стал пресным и обыденным. Отсутствие объемной энергии Макса опустошило мой мир. Заменить ее было некем. Кайл лишь подтвердил мои опасения. Насколько многообещающим был его образ, настолько несостоятельным он оказался на фоне опыта с Максом. Это было фиаско моих иллюзий.

Макс знал обо мне слишком много. Слишком. Не только, что мне необходимо и как меня покорить. Он все знал о том, на что я способна в достижении цели. Поразительно, что неприятие моих поступков, он никогда не переносил на нашу с ним связь. Лишь когда я осмелилась переступить черту непосредственно по отношению к нему, он оставил меня на длинный, мучительный месяц.

Воспоминания заставили мою кровь бежать по венам быстрее, и, задержав дыхание, я скольжу под воду, пытаясь стереть картинку, но она проявляется только сильнее.

Несколько месяцев я наблюдала, как Белль, его ученица из Художественной студии, сходит по нему с ума. Я частенько наведывалась на уроки Макса, и мне хватило всего лишь беглого взгляда на нее, как стало ясно, что ее можно причислить к «погибшим». Я хорошо знала этот взгляд, легко угадывала безнадежное напряжение в ее теле, и позу, тянущейся к солнцу ветви. Не знаю, какой черт подстегнул меня устроить игру на грани, но одна лишь идея вдохновляла и будоражила воображение. Мне хотелось стать обладательницей дискредитирующей информацией о нем и получить возможность дергать за ниточки в любой момент, когда я захочу или это будет мне выгодно. Моя привязанность к Максу в тот момент была подобна одержимости. Условия были не равные. Макс знал обо мне слишком много, я же не знала о нем ничего, кроме того, что он по собственной воле был моим с первого дня нашей встречи. Он заполучил чересчур много компромата на меня, пока мы были вместе, я же не смогла узнать даже из какой он семьи. Мне нужны были козыри, и я решила их заполучить.

Белль идеально подходила под мой план: девчушке едва исполнилось семнадцать, и она была слишком внушаема. Хорошенькая, но слишком юная. Совершенно не во вкусе Макса. Все, с кем я могла подозревать его в связи, выглядели иначе — самодостаточные, ухоженные, утонченные женщины не младше двадцати пяти.

Белль собирала свои каштановые волосы в хвост на затылке, носила толстые свитера и ботинки на тракторной подошве, а на ее ногтях никогда не было лака. К тому же, она была довольно стеснительна. Хотя она была внушаема, заставить ее решиться на задуманное мной, было непросто. На ее обработку я потратила гораздо больше времени, чем предполагала, и мне невероятного труда стоило убедить ее, что интерес Макса к ней совершенно определенного свойства и характера. Уговорить же самого Макса на сексуальный эксперимент по моему желанию, неожиданно оказалось еще сложнее, чем втянуть в мизансцену его робкую ученицу. Он словно почуял подвох и обрывал любые мои намеки на эту тему, но я знала, когда просить его, и уловила момент.

Я выныриваю из-под обильной пены и жадно хватаю ртом воздух. Ах, как же я облажалась тогда! Отдышавшись, наливаю еще немного «Ламбруско» и делаю маленький глоток.

После того, как Макс и Белль не зависимо друг от друга согласились на мои уговоры, самым главным было устроить все на нейтральной территории. Провести ночь в квартире у Макса было безнадежной идеей — он никогда не приглашал никого из девушек домой, даже для меня он не сделал исключения. Личная свобода для него была превыше всего. У меня нельзя было расположиться по техническим причинам — мне нужна была обстановка, ни коим образом не напоминающая мою квартиру. Я нашла апартаменты, которые арендовал для «нашей» затеи Макс. В этом отношении я не могла предъявить ему претензии, он всегда щедро оплачивал все мои прихоти.

По сценарию он должен был встречать нас с Белль в условленном месте, но я нарушила его планы и приехала раньше. Я сама раздела его. В эту ночь впервые я боготворила его тело, а не он развлекался с моим. Это было моим главным условием, и он согласился с ним еще на стадии согласования формата нашего сексуального эксперимента. Я снимала с него каждую деталь одежды, лаская, пока не почувствовала, что он накален до требуемого градуса. Уложив его на постель, я закрыла его глаза шелковой маской для сна и тонкими шарфами привязала за руки к столбикам кровати. Много чего в эту ночь было впервые. Никогда еще он не лежал передо мной обнаженным, пока я была одета, и мне нравилось это состояние. Я ощутила прилив адреналина. Пока у меня было немного времени до прихода Белль, я наслаждалась нашим с Максом уединением. Он был твердым, горячим и влажным от желания, и я дразнила его, срывая стоны с его губ. Впервые он был таким громким. Оказывается, он умел стонать. Обычно во время занятий сексом я слышала только его тяжелое дыхание.

Вернувшись в настоящее, бросаю взгляд на циферблат старинных часов на тумбе в углу, облегченно вздыхаю — у меня есть еще час, чтобы подготовиться к вечерней прогулке по ненавистному городу. Посмотрим, чья возьмет. Сегодня я призываю всех ангелов и демонов на свою сторону, но Макс сделает, как я хочу! Чем больше я вспоминаю ту ночь, тем больше во мне укрепляется мое новое желание.

Ступив на махровый коврик, я с любовью промокаю тело и рассматриваю себя в зеркале во всю стену. Прежде чем высушить волосы, распыляю на них спрей-кондиционер с вкраплениями брильянтина — сегодня я должна светиться. На все еще влажную кожу наношу любимый им аромат. Это действие лишь делает ярче мое воспоминание.

Чтобы Макс не узнал Белль, прежде всего, мне нужно было убрать ее аромат. Макс —прирожденный парфюмерный дегустатор, его обоняние, кажется, острее, чем у пса. Больше всего я боялась, чтобы по запаху он не вычислил, кого я привела в нашу постель. Глупышка выполнила все мои указания и уже пару недель к ряду использовала мои гель для душа и средства по уходу за волосами, а в день «х» нанесла на себя мои духи. Вся одежда на ней была новой, от собственного запаха Белль не осталось и следа. Я только переживала, не угадает ли Макс по запаху ее секрета свою ученицу.

Он не узнал ее. Его ноздри эротично раздувались, пытаясь вычленить ее запах среди моего превалирующего, но Белль идеально пахла мной.

Я сделала все, что задумала, от начала до конца: помогла нашей гостье преодолеть стеснение, показала ей, как надо ласкать мужское тело, его тело — Макса. Я надела на него презерватив и помогла ей оседлать его бедра. Она долго не могла опуститься на него всем весом, и только когда вскрикнула и захныкала, я поняла, что Белль... девственна! Я едва не закричала от радости — в тот момент мне казалось, что это подарок судьбы! Наконец, когда их бедра соединились, я смогла исполнить задуманное, ради чего я и устроила весь этот спектакль. Достав из сумки, предусмотрительно оставленной мной у основания кровати, маленькую портативную фотокамеру и смартфон, я сделала снимки соединяющихся тел Макса и Белль. Она ничего не заметила, вцепившись в него мертвой хваткой и замерев от напора его бедер, а его глаза были надежно закрыты маской, и он никак не мог видеть того, что их половой акт с Белль теперь сохранится для истории. Я ждала, когда его природа альфа-самца возьмет свое, и вскоре он действительно зарычал и потребовал развязать ему руки.

— Помнишь, что ты обещал мне, остаться в повязке на глазах? — прошептала я ему на ухо. Белль вздрогнула. Я заметила страх в ее глазах. Она любила и хотела Макса ровно настолько же, как боялась и смущалась. — Наша гостья не хочет быть узнанной.

Бедняжка окаменела, но я постаралась успокоить ее взглядом.

— Развяжи меня, — рявкнул он настойчиво.

— Пообещай нам, — потребовала я, положив ладони на его запястья, подчеркивая свое преимущество.

— Ты пригласила к нам девственницу. — Его тон не оставлял сомнений — Макс был в гневе.

— Именно поэтому она не хочет, чтобы ты ее видел... Но, клянусь, ты был бы спокоен, узнав, кто это. — Я послала Белль свой самый умиротворяющий взгляд, усыпляя ее сомнения. — Я обещала тебе, что это лишь мое и ее желание. А я хочу секса с вами двумя, — соврала я ему в губы, прежде чем неторопливо и влажно поцеловать. — Пообещай оставаться в маске.

Он молча медленно кивнул.

Мои воспоминания прервал звук хлопнувшей двери в номер. Сердце отчего-то забилось быстрее, как будто бы кто-то застал меня за подглядыванием. Я провернула ключ в замке и приложила ухо к двери ванной. Шаги удалились, а потом приблизились.

— Диана... — Голос Макса был так близко, что я отшатнулась. — Ты здесь?

Кажется, он толкнул дверь, но к счастью она надежно заперта. Пока он не должен видеть меня, да и мои часы уединения еще не истекли.

— Я здесь. Ты что-то хотел?

— Забыл кое-что в номере, но сейчас уйду. Будь готова через сорок минут. Я договорился с гондольером.

Фу... Неужели он думает, что я получу удовольствие от катания на лодке по каналам на промозглом ветру. Пока ему не обязательно знать, что у меня другие планы на этот вечер.

Он ушел, не дожидаясь моего ответа. И я, сама не знаю от чего, облегченно выдохнула. Его близость слишком противоречива для меня. Он подавляет меня, я не могу дышать рядом с ним и, в тоже время, хочу его, как кошка. Эти два таких несовместимых фактора доводят меня до внутренней истерики. Почему я боюсь и тут же хочу его? Почему хочу оттолкнуть, причинить боль и тут же остро чувствую его отсутствие? Откуда эта его доминирующая власть надо мной?!

Я ненавижу его! Ненавижу! С ним я превращаюсь в животное. Я хочу растерзать его! Вырвать его сердце и съесть заживо! Упиваться его муками. Хохотать над его болью! Потому что он превратил меня в подчиненную, зависимую от него.

Чувствую ли я себя королевой? Нет. Пока он рядом, меня всегда заслоняет его тень. И самое ужасное, что я хочу остаться в этой тени. Это противоестественно моей природе. Никто не может заслонять меня и никто не может заставить меня желать оставаться в тени! Но он может, черт его побери! Макс может все. Дьявольская сущность в обличье ангела!

Мой собственный вскрик вырывает меня из глубокого забытья. Лишь от одних мыслей о чувствах к Максу, я так сжала пальцы, что ногтями оставила следы на ладонях.

Щедро зачерпнув мерцающий крем для тела, наношу его на свою молочную, без единой отметины кожу. Я должна быть идеальной. Совершенной. Той самой, которая сводит его с ума! Лишает контроля! Той женщиной, которой он готов простить все — даже душевную боль, даже правду. Той, ради которой он готов пойти на жертву. Быть той Дианой Батгейт, которой я была для него в день нашего знакомства...

...Макс брал Белль намного мягче, осторожней, чем меня. Видимо, жалел ее отнятую девственность.

Но самое странное и страшное случилось со мной. Впервые я испытала отголоски ревности. Она сжала мое сердце и отравила кровь. За это я ненавижу его еще больше! Макс всколыхнул во мне низменные, грязные чувства. Ревность для плебеев, а не для королев!

Это лишь подстегнуло меня еще с большим рвением снимать их акт совокупления. Белль так и не заметила, что я фотографирую их. Она была полностью поглощена своим идолом! Бесстыдница, она, кажется, забыла о моем присутствии, обнимая его ногами и руками и всхлипывая, словно молясь на него. Она целовала моего мужчину и путалась в его волосах пальцами, а он пытался вернуть ей наслаждение! Да, да, да! Будь он проклят, предатель! Он наслаждался! Как он мог наслаждаться другой, если был моим и я была рядом с ними?! Он всего лишь должен был разделить мою «фантазию»! Но он так талантливо исполнял роль, отведенную ему в моей пьесе, что это полоснуло по моему самолюбию. В довесок ко всему, два сплетающихся передо мной тела и запах секса, возбудили меня до крайности!

Помню, как спрятав камеру и бросив смартфон в сумку, я накрыла тело Макса сверху, испытывая граничащую с болью потребность прикоснуться к нему. Припав к его спине, я пыталась переключить его внимание на себя. Мои желания стали слишком объемными, чтобы оставаться пассивным зрителем. Он был нужен мне! Я хотела, чтобы он думал только обо мне! Оттянув за волосы его голову от груди Белль, я заняла его рот своим языком, но он, мерзавец, довел тот раунд с ней до конца. Вряд ли она кончила, ведь она только что потеряла девственность. Но его оргазм был очевидным.

Сейчас я стыжусь себя в тот момент... Но тогда мной управлял сексуальный голод! Я словно сорвалась с цепи, я не могла остановиться. Как только Макс закончил с Белль, я оттолкнула ее и всецело завладела его вниманием. И да, впервые (снова это неумолимое «впервые»!) я взяла этого племенного жеребца под свой контроль! Я удерживала его руки, насколько хватало моих сил, я клеймила его собой, я доказывала ему, что я лучшая для него в этой комнате и за ее пределами, я отнимала у него всякое право думать о ком-то, кроме меня!

К тому моменту, когда я уже не могла противостоять его напору, ускользающим сознанием я отметила, что мы в спальне остались вдвоем — Белль ушла. Умница, девочка. Она все сделала правильно и все правильно поняла, значительно облегчив мне задачу.

Ах, какой недальновидной я была тогда, какой самоуверенной. Я забылась. Нет! Я просто забыла сущность мужчины, которому отдавалась.

Мы уснули на влажных простынях под самое утро, и только тогда Макс снял повязку и спросил, куда пропала наша гостья. Я лишь промурлыкала в ответ что-то бессвязное. У меня действительно уже ни на что не осталось сил.

Как зря я поддалась охватившей меня неге...

Туман рассеивается, и я смотрю на свое отражение, прямо себе в глаза. Даже сейчас, спустя столько дней и ночей, мой взгляд полыхает, стоит мне вспомнить утро после той ночи!

Я проснулась от неприятного, прокравшегося сквозь сон чувства. Первый, кого я увидела, открыв глаза, был Макс. Он стоял у кровати и смотрел на меня сверху вниз. Я лежала голая, выставленная ему напоказ, а он был одет, и этот штрих, лишь подчеркивал мою уязвимость. По его лицу невозможно было что-либо прочитать, его глаза были прикрыты, и я никак не могла поймать его взгляд. Я выгнулась, как он любил, по-кошачьи, призывно выставив груди, приглашая его «на завтрак», но именно в это мгновение я заметила в его руке мой смартфон. О-о-о... Я хорошо помню, как застыла, вцепившись взглядом в предмет в ладони Макса. Стараясь дышать ровно, я потянулась и даже смогла улыбнуться, но он не улыбнулся в ответ.

— Что это? — Макс нажал кнопку и развернул ко мне экран. На кадре был он, прижимающий Белль к матрасу своим большим телом. Я невинно потянулась рукой к смартфону, но Макс отодвинулся. — Что это? — повторил он вопрос все тем же тоном — ровным и безликим, не сулившим для меня ничего хорошего.

Как ни в чем ни бывало, я пожала плечами и открыто улыбнулась ему, хотя едва не заскрипела зубами. Наличие моего смартфона в его руках было равноценно холодному душу. Никогда раньше он не брал в руки мой смартфон, но, видимо, что-то изменилось. И, кажется, я знала причину. Черт! Все же история конфликта с Ванессой, моей коллегой по сцене, повлияла на наши отношения, хотя я надеялась, что мы преодолели ее. Видимо, он думал иначе.

— Снимки на память. — Я сделала еще одну попытку отвлечь его, на этот раз потянувшись к его замку на брюках. Молниеносным броском кобры он прижал меня к матрасу. Его пальцы смокнулись на моем горле, второй рукой он прямо перед моими глазами листал кадры на экране.

— На память? — зашипел он мне в лицо. — Ты привела сюда Белль и положила ее под меня?

— Она сама, сама хотела этого! — Вырваться из его железной хватки у меня не было ни единого шанса. — Я любовалась тобой и не удержалась от искушения.

— Тебе понравился тройничок? Я могу устроить тебе что-то покруче, чем созерцание траха с неопытной девственницей. К тому же, несовершеннолетней. — Наконец, я смогла заглянуть в его глаза, и сверкавшие в них молнии запросто поразили бы меня, если бы взглядом можно было убить. И, будь он проклят, это заводило меня! Макс явно испытывал другие эмоции. Он резко отпустил меня и поднялся, продолжая что-то делать в смартфоне. Несложно было догадаться, что он стирает снимки. Мое сердце пропустило удар. Все мои планы терпели крах прямо у меня на глазах! Но оставалась камера. Ее-то он не найдет! Я надежно спрятала ее.

— Пароль к почте, — отчеканил он металлическим голосом. Это было уже слишком! Я пыталась, честно пыталась уйти от ответа, но это могло закончиться совсем не так, как я планировала. Он получил пароль к ящику. И если я думала, что на этом все, то это было большой ошибкой. Покончив со смартфоном, Макс потребовал признаться, на что я снимала помимо смартфона, а потом просто спросил, где камера. «Признайся по-хорошему, Диана», — уточнил он. Однако мне довелось узнать, что значит «по-плохому». Он громил комнату методично, фут за футом. Я сидела в углу кровати и даже не пыталась ему помешать. Он не догадывался, насколько мне нравится это шоу! Но когда он сбросил меня с кровати и превратил постель в кучу лохмотьев, я уже дрожала от неизведанных ранее чувств. Он нашел ее. Одним ударом о стену он расколол ни в чем не повинную камеру, и в этот момент внутри меня все взорвалось. Его ярость, его бешенство окончательно покорили меня. Я бросилась на него, срывая с него одежду, но одним толчком Макс отшвырнул меня на то, что еще недавно было постелью, и вынул из камеры карту памяти. Я бежала за ним, цеплялась и преграждала путь — никогда еще я не унижалась так перед мужчиной. Никогда еще я так отчаянно не нуждалась в порочной близости! Но он не дал мне даже единственного проклятого поцелуя! Он просто спустил в унитаз карту памяти и добил камеру, пару раз швырнув ее об пол ванной.

Искаженное яростью лицо Макса останется в моей памяти до конца моих дней! Я многое бы отдала, чтобы еще хотя бы раз увидеть это выражение! Моя идея манипулировать им с помощью снимков секса с несовершеннолетней потерпела фиаско, но разбуженный в Максе зверь стоил того, чтобы так нелепо ошибиться!

Ужас охватил меня позже. Когда он ушел. Просто ушел.

Его номер был вне зоны доступа и на вторые, и на третьи сутки после злополучного утра. Макс пропал. Я писала ему на e-mail, я оставляла швейцару в его доме записки, я опустилась до того, что подкарауливала его у фитнесс-клуба, но его нигде не было! Его не было в чертовой художественной школе. И я сорвалась на дуру Белль, пытавшуюся спросить, где Макс.

Каждый день проклятого месяца без него, я отправляла ему смс, что всего лишь хотела сохранить память о той ночи!

Он и под пытками бы не вырвал из меня признание, что я сделала фото лишь с одной целью — нанести ему удар и наблюдать его падение!

Облегчения не наступало. Будь проклят тот день, когда я узнала тебя, сукин сын! Пустота окружила меня со всех сторон. Попытка успокоить разбитое самолюбие в объятиях Кайла была подобна второсортной трагикомедии. Поэтому, когда неделю назад Макс позвонил в мою дверь, я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Конечно, зная о моей «любви» к этому городу, он решил испытать меня Венецией, но это уже казалось наименьшим злом по сравнению с осознанием, что я могу утратить его навсегда.

Воспоминания лишь обострили мою новую цель.

Я надеваю на обнаженное тело тонкое платье из кружев. Моя нагота ничем не прикрыта, напротив, зазывно манит, подчеркнутая ажурной, невесомой тканью. Я любуюсь своим отражением в зеркале: белокурые волосы распущены по плечам, тело едва заметно мерцает, соблазняя, соски выглядывают через тонкую паутинку дорогого кружева, прося о поцелуе. В разрезе до бедра проглядывает нога в чулке — все, как он любит. Я накидываю на плечи меха и выхожу из номера.

Макс ждет меня в холле, стоя у стойки администратора и листая газету.

Здесь довольно людно, то тут, то там снуют сотрудники отеля и постояльцы, почти все места на диванах и в креслах заняты праздной публикой. Но меня никто и ничто не смущает. Я знаю, чего хочу. Потому иду к нему — моему палачу и самому большому соблазну. Высокий, белокурый, с пронзительным серо-голубым взглядом, с идеальной линией скул, — он выделяется среди всей пестрой толпы вокруг. Я подхожу к нему и вдыхаю его дурманящий аромат настоящего мужчины.

— Диана. — Его взгляд намеренно медленно скользит по мне, а вкрадчивый голос ласкает слух. Я кладу свою прохладную ладонь поверх его горячей руки.

— Пойдем? — Прижимаюсь к нему, распахивая шубу. Он видит все, что должен видеть. Несколько минут мы стоим недвижимо, вдыхая друг друга, пока Макс не берет меня за руку и ведет прочь из зала в сырой вечер зимней Венеции. Мы садимся в гондолу, и, как только она отчаливает от берега, он по-хозяйски распахивает мою шубу, открывая доступ к тому, что под ней находится. Пока его рот благословляет меня, пальцы рвут тонкую, баснословно дорогую ткань, открывая все, что он хочет обнажить для себя на моем теле. Холодный воздух касается моей тонкой кожи, заставляя острее чувствовать жар его ладоней на мне. Я выгибаюсь и бесстыдно подставляю ему себя. Он боготворит меня, я знаю. Знаю, что сейчас он пьян мной. Это знание лишь делает меня сильней. Никуда ты не денешься и будешь моим, пока я не использую все, что подарит мне удовольствие и удовлетворит мою жажду мести.

— Чего ты хочешь? — спрашивает он, скользя рукой между моими раскрытыми для него бедрами — внизу живота теплеет. Кажется, я хочу его так же сильно, как прежде, и блаженно сжимаю его пальцы внутри.

Я молчу и смотрю на него сквозь полуприкрытые ресницы. Он играет моим телом, дразнит, заводит меня, пока я не начинаю извиваться.

Ты никогда не поверишь, чего я хочу, Макс.

Я знаю, как мучить тебя — долго и изнуряюще. Ты подаришь мне ребенка. Я улыбаюсь собственным мыслям, а он еще усерднее трудится над моим удовольствием.

Пусть я пожертвую карьерой и откажусь от амбиций стать лучшей танцовщицей на балетной сцене, зато то, что ждет нас впереди, милый, стоит любых жертв. Это будет для тебя ад на земле. Твой наследник станет моей идеальной местью. Эта та самая нить, дергая за которую, я стану твоим кукловодом. Я хочу посмотреть, как король становится заложником своих слабостей.

Что ты противопоставишь мне, когда в моем чреве зашевелится твое отродье, мое идеальное чудовище?